Снова он был спокоен, как был спокоен тысячелетия назад другой путешественник, когда, привязанный к мачте своего корабля, он услышал, как пение Сирен затихает под морем цвета темного вина. Олвин не успокоился до тех пор, пока вокруг него снова не сомкнулись своды пещеры самодвижущихся дорог. Все еще существовала опасность, что Лиз сможет остановить или даже повернуть вспять вагон, в котором он мчался, и привезти его, беспомощного, в точку старта.

Его возвращение, однако, стало ничем не примечательным повторением путешествия в Лиз. Через сорок минут после того, как он покинул станцию отправления, он оказался в усыпальнице Прокторы Совета, задрапированные в официальные черные одежды, которые были их униформой на протяжении столетий, уже ждали. При виде этого комитета по встрече Олвин ничуть не удивился и почти не испытал никакой тревоги.

К этому времени он преодолел такое количество всевозможных препятствий, что еще одно дела не меняло. С тех пор как он оставил Диаспар, он узнал такое количество всего, что с этим огромным знанием пришла и уверенность, граничащая с высокомерием.

Здесь находились продукты конечной стадии эволюционного процесса — почти столь же долгого, кик и эволюция самого человечества. Его начало терялось в тумане Веков Рассвета, когда люди впервые научились сознательно использовать энергию и пустили по городам и весям свои лязгающие машины. Пар, воду, ветер — все запрягли они в свою упряжку на некоторое время, а затем отказались от .

Или ты сам этого не знаешь. – Ты, конечно, сожалеешь об этих бедных тварях. Не думаешь ли ты, что их освобождение явится добрым делом. – Я-то так думаю. Но тебя я уже знаю достаточно, чтобы понять, что альтруизм для тебя – не главное. У тебя должны быть другие побуждения. Элвин мрачно усмехнулся. Если даже Хилвар не читал его мыслей – а у Элвина не было оснований сомневаться на его счет – то характер его он, без сомнения, расшифровал.

– Твой народ располагает огромными умственными силами, – возразил он, стараясь увести разговор на безопасную почву.

Большинство из них постепенно пришли в упадок и более не существуют, хотя некоторые все еще живы. Наш собственный мир едва избежал подобной же участи. Во время Переходных Столетий, которые в действительности-то длились миллионы лет, знание о прошлом было либо утрачено, либо уничтожено преднамеренно.

А может быть, сработала и элементарная логика. Это не имело значения, поскольку рано или поздно он все равно добрался бы до этого места — места, откуда начинались все радиальные улицы Ему потребовалось всего лишь каких-то десять минут, чтобы сделать открытие: улицы соединялись здесь вовсе не только из соображений симметрии.

Всего десять минут, чтобы понять — долгий его поиск вознагражден. Алистре было совсем нетрудно последовать за Олвином и Хедроном так, чтобы оба они и понятия об этом не имели.

Они, казалось, очень спешили — что уже само по себе было в высшей степени необычно — и ни разу даже не оглянулись. Забавная игра — преследовать их на движущихся тротуарах, прячась в толпе, не спускать с них глаз. В конце концов цель, к которой они стремились, стала для Алистры очевидной.

Раз уж они оставили улицы и углубились в Парк, то могли направляться только к усыпальнице Ярлана Зея.

Я не могу этого доказать или привести прямые свидетельства, но я убежден в. Творцы города не просто ограничили численность его населения; они ограничили также законы, управляющие поведением людей. Мы редко осознаем существование этих законов, но подчиняемся. Диаспар – это замороженная культура, способная изменяться лишь в узких пределах. Банки Памяти хранят, помимо наших тел и личностей, еще много других вещей.

Они хранят образ самого города, удерживая на своем месте каждый атом, оберегая его от перемен, вносимых временем.

Приземляться будем только в том случае, если они покажутся совершенно иными, или если мы заметим что-либо необычное. Это все, на что мы можем рассчитывать, если только не собираемся оставаться здесь до конца жизни. Это было справедливо: они пытались установить контакт с разумом, а не проводить археологические исследования. Первая задача при благоприятном стечении обстоятельств могла быть решена за несколько дней, вторая же потребовала бы многовекового труда армии людей и роботов.

Двумя часами позднее они, к собственному удовлетворению, покинули планету.

Даже когда здесь бурлила жизнь, подумал Элвин, этот мир бесконечных зданий должен был выглядеть подавляюще. Не обнаруживалось никаких признаков парков или других открытых мест, где могла бы существовать растительность. Этот мир был совершенно стерилен, и трудно было вообразить психологию обитавших здесь существ. Элвин решил, что если следующая планета окажется такой же, он, вероятно, не станет продолжать поиски.

Но как раз следующая планета являла поразительный контраст с первой.

Она находилась ближе к светилу и даже из космоса казалась горячей. Частью она была покрыта низкими облаками, что указывало на изобилие воды, но, с другой стороны, путешественники не обнаружили и намека на океаны. Не было также признаков разума: они дважды облетели планету, не заметив следов хоть чего-нибудь рукотворного.

Они, надеюсь, смогут сделать что-нибудь если не для этого животного, то хотя бы для робота. Он говорил очень тихо, чтобы не быть подслушанным. Эта предосторожность, возможно, не имела смысла, но если робот и уловил его слова, то виду не подал. К счастью, прежде чем Хилвар смог задать дальнейшие вопросы, полип вновь показался на поверхности. За несколько минут он сильно уменьшился и выглядел более неуклюжим.

На глазах у Элвина часть его сложного полупрозрачного тела отвалилась и рассыпалась на множество меньших кусков, которые стремительно рассеялись.

Он больше не безумен; он ответит на любые вопросы. Элвин все еще был в ошеломлении; отсвет этого мнимого апокалипсиса горел в его сознании, и он не старался как следует вникнуть в объяснения Центрального Компьютера. Но чудо все равно свершилось, и двери познания распахнулись для Элвина. Потом он вспомнил предупреждение Центрального Компьютера и беспокойно спросил: – А как насчет моральных препятствий, стоявших перед тобой при преодолении приказов Учителя.

– Я установил, почему именно они были наложены.

Когда ты подробно изучишь его жизнь – а теперь у тебя есть возможность это сделать – ты увидишь, что он изображал из себя чудотворца. Ученики верили ему, и это добавляло Учителю могущества. Но, конечно, все эти чудеса имели простое объяснение – если они вообще не выдумка. Меня удивляет, что вроде бы разумные люди позволяли обманывать себя подобным образом.

В действительности за этой решеткой могло находиться что угодно: экран монитора в любом случае был Но все же монитор показал ему нечто, не виденное никем из ныне живущих. Элвин выдвинул точку наблюдения сквозь решетку, в ничто, находящееся за пределами города. Затем он сменил направление взгляда на противоположное. И вот перед ним возник вид Диаспара с внешней стороны.

За пределами стен Диаспара, неизвестная мониторам, лежала совсем иная Земля. Возможно, там шумели океаны и леса, быть может, существовали иные города, еще не покинутые Человеком в его долгом-долгом отступлении к своему последнему пристанищу. Минуты текли — и каждая была целой эпохой в крохотной вселенной мониторов. Олвину подумалось, что скоро они достигнут самого раннего из доступных уровней памяти и бег в прошлое прекратится. И хотя все происходящее представлялось ему просто-таки захватывающе интересным, он тем не менее никак не мог понять, каким образом это поможет ему вырваться из.

Резким, беззвучным скачком город сократился до незначительной части своей нынешней величины.

Парк исчез.

gym hot beautiful girl sexy body workout


Greetings! Do you need to find a sex partner? Nothing is more simple! Click here, free registration!